У всех, живущих на Юге, было еще одна особая повинность – принимать родственников, жаждущих хватан

Отъевшись, и отдохнув от пудовых рюкзаков, компания держала курс к своим городам – через Одессу морем, а там как выйдет. Покупали два палубных билета, и потом челноки выносили эти же билеты остальным.

Родня валила валом – к нам из Украины, к соседской семье Любе с Федей - из Тбилиси и Еревана, нагруженные многочисленными сумками - с зеленью, овощами, сыром, издавашим такой почему-то пронзительный портяночный запах, что Федя быстро подхватывал сумки и выносил их в сарай. А Федина родня - колхозники из-под Ростова, - привозила сало, домашний деревенский хлеб, битых кур и уток, но главное - самогон, который выпивался почему-то сразу, за один присест – и это даже независимо от его количества! Фединым родственникам очень нравились гордские праздники – у них в деревне все праздники были на одно лицо: "Встретим Первомай новыми трудовыми успехами" – и в поле! "Встретим Великий Октябрь новыми трудовыми успехами!" - и туда же А в городе все так красиво – демонстрация и народные гулянья! И люди так культурно одеты.

Особым местом в той жизни был, конечно, двор. Вроде бы это и не относится к коммуналке, но воспоминания о дворовых "стрЕлках" вплетаются в квартирные. Конечно, главными были игры, у взрослых волейбол, картишки с совершенно непонятной до сих пор присказкой: "Тише, бабуся, а в сарае немцы".

Тяга покинуть тесные квартиры, вероятно, подвигала нас на различные летние новшества – в одном из сараев устроили "штаб" – понатаскали из дома табуреток, книг, начали писать вахтенный журнал (кто-то принес новый,

с отцовской работы)– дневальный записывал события дня. Особенно там хорошо было в дождь – девчонки пели, мальчики иронизировали - еще не пришла пора удивляться неожиданно открывшимся влюбленностям! На следующее лето, мальчики укрепили в углу двора огромную палатку, поставили расладушки и переселились на лето на житье-бытье. Девчонки умирали от любопытства, но палатка сначала охранялаяь от непрошенных гостей, а потом, когда игры в соловьи-разбойники им поднадоели я, по-платунски, пробралась в палатку – посмотреть, что же там такое-особенное-невеломое. Почти на каждой раскладушке лежала раскрытая книга – "источник знания", и я, как воришка, лазила по ним: "Бравый солдат Швейк", "Двенадцать стульев", "Четвертый позвонок" – больше не запомнила. Швейк мне показался полным дураком и я уже так и не прониклась к его личности никогда. "Стульчики" заинтриговали – найдет клад или нет, а "позвонок" просто показался непонятным – ну его!

А какие во дворе были деревья! Перед окнами росли кусты олеандра – зимой, когда изредка выпадал снег, папа брал большую бамбуковую палку и сбивал снег – снег был мокрый, очень тяжелый, а деревья ведь были с листвой - и часто не выдерживая тяжести снега ломались. Я обязательно шла с маленькой палкой "помогать" – и смотреть: вот сидит грустный белый медведь, спрятав голову в лапы, а потом из белого он превращался в зеленого и вставал на задние лапы. И делался из грустного веселым!

Как-то весной, сосед Федя решил посадить яблоню. Сделал все как положено – саженец закопал в землю, рядом подвязал палку из гранатового дерева, чтобы саженец не упал. А через некоторое время яблонька так и погибла – зато на ее месте из палки вырос гранат!

Шелковичное дерево было излюбленным местом – на нем можно было посидеть невидимкой в листве - были еще такие картинки -"Найди на дереве девочку, собачку, кошку и. ". В сезон "охоты" дерево было похоже на муравейник - от количества едоков оно почти что шевелилось. Темно-фиолетовые ягодки пачкали платья, были довольно мелкими да и несладкими, но ягодка прямо с дерева имела совсем особый вкус! Ну а уж синие губы выдавали удачливого "охотника". А сколько было там порвано одежды – об этом история умалчивает.

Еще рос инжир – дичок. Тоже с мелкими плодами и кроме того, после налета все тело было в мерзкой липкой пленке – инжировый сок метил нас за вторжение на его территорию.